04x01 - Episode 1

[bunniefuu]

[Звучит музыка.]

Диктор: "1779 год.

Уже 2 года идет война
между Австрией и Пруссией

за баварские земли.

Австрийский император Иосиф Второй
развязал эту войну,

стремясь возместить своей империи
территориальные потери.

Но прусский император
Фридрих Великий, не желая допускать

усиления влияния в Европе Австрии
и короля Иосифа,

отчаянно сопротивляется.

Обе стороны измотаны и неуступчивы.

Обе просят военной помощи
у Российской империи.

Однако Екатерина не желает
участвовать в войне.

Ей самой нужна поддержка,

но на Потемкина она теперь
рассчитывать не может.

Светлейший князь более не желает быть
рядом с ней.

[Звон рынды.]

[Конское ржание.]

- А князь-то наш не белоручка.
Гляди, как курчавит дерево!

Заправский рубленник, а не барин.

- Христос тоже, почитай,
из наших древоделов был -

а целый Господь!
- Бригадир, принимай работу.

- Григорий Александрович.
- Что, князь, хорошо.

Смотри, мужики.
- Ланской, здорово, Саша.

Добрался? Рассказывай.

- Из столицы. Почтовой каретой.

Григорий Александрович,
вы бы побереглись.

С такой работой простой мужик
и сам справится.

- Знаю. Так ведь свой флот строим,
Черноморский.

Как к этому руку-то не приложить, а?
Смотри, красота какая!

- Поэтому и не хотите
в Петербург возвращаться?

- Не хочу. Душно мне там, Саша.
Душно.

[Крики чаек.]

- Попытки Марии Терезии склонить
Иосифа к миру ни к чему не приводят.

- Пруссия и Австрия измотаны
этой войной.

И оба ищут поддержки у России,
а нам это не выгодно.

- Смею отметить, что для успешной
реализации нашей кампании на юге,

нам нужна Австрия,
не отягощенная войной.

- Для всех было бы лучше,
если бы Фридрих и Иосиф примирились.

Но инициатива должна идти от Иосифа.
Это он развязал эту войну.

- Полагаю, Иосиф уверен
в своей победе.

- Был бы уверен,
не просил нашего участия.

- О, его даже родная мать
не смогла урезонить.

Что можем мы?

Письмо Екатерины: "Любезный князь
Григорий Александрович,

дела государственные требуют
твоего участия.

По сему прошу выдвигаться тебя
немедленно, в ставку близ Тешина.

Возьми с собой одного
надежного человека

и отъезд свой сохрани в тайне.

Жду тебя через две недели.

Верю, не подведешь".

- Като.
- Вот и ты, Гриша.

- Прости, опоздал.
На переправе заминка вышла.

- Кто таков? Почему пустили?
- Там же князь Потемкин

вместе с адъютантом.

- Писала - дело важное срочное.
- Никому довериться не могу,

только тебе.
Взял ты маскарадное лицо?

- Мой адъютант - ротмистр Ланской,
человек надежный.

- Хорошо. Вы готовы приступить?
- Так точно, Ваше Величество.

- Справимся.
- Жизни не пожалею, Ваше Величество.

- Жизнь как раз свою пожалейте.

Она вам еще пригодится.

- Государыню не сметь беспокоить
ни канцлеру, ни фельдмаршалу,

ни самому Господу Богу.
Головой отвечаешь.

- Так точно, ваша светлость.

Ваше превосходительство, к вам
по срочному делу начальник караула.

- А черт с ним, пускай войдет.

Ваше высокопревосходительство,
Николай Васильевич,

разрешите доложить.
Только что князь Потемкин

в сопровождении
кавалергардского офицера прибыл

и тут же покинул ставку.

- Григорий Александрович сам?
А почему не доложили?

- Так не успели, ваше сиятельство:
отбыл, глазом моргнуть не успели.

Вместе с офицером зашел к государыне,
вместе вышел.

Честью клянусь, офицер не тот,
который к государыне заходил.

- Какой кавалергард? Ты чего несешь?

- Тот здоровенный был,
а вышел маленький.

Только со второго раза
на коня вскочил.

Где ж это видано, чтоб кавалергард
на лошадь взобраться не мог?

- Что, Гриша, не спрашиваешь,
куда едем?

- Да понял я, чего гадать?
По направлению на ставку австрияков.

Стало быть, решила Иосифа
к миру принудить?

А чтоб честь свою императорскую
не уронить перед Европой,

решила все дело втайне обставить.
- Легко с тобой, Гриша.

- Одного не пойму:
зачем я тебе понадобился?

Для подобного дела
могла и Ваньку своего приладить.

- Могла бы. Но хочу - тебя.
Недоволен?

- Мне главное,
чтобы ты была довольна.

[Конское ржание.]

Говорят по-немецки:
- Император и Бог!

- Бог и император!

- Ваше Императорское Величество,
я полковник Шмидт, командир конвоя.

Мы будем сопровождать вас.
- Благодарю вас, полковник.

Можем ехать.

- Постойте. Ваш спутник должен
остаться здесь.

- Это исключено.
Я сопровождаю императрицу.

- Таков приказ.
- К черту приказ!

Я князь Потемкин,
я останусь с императрицей.

По-русски: - Полно, Гриша.
Цари с царями не воюют.

Это делают солдаты.
Останься и жди меня здесь.

По-немецки: - Рада нашему знакомству,
дорогой мой брат Иосиф.

А еще больше рада нашей личной
встрече один на один.

Надеюсь, она будет откровенной.
- Ну что ж, дорогая сестра,

откровенно так откровенно.

- Сволочи. Мерзавцы. Если...

Если императрица к утру не отыщется,
пеняй на себя, братец.

Взойдешь на плаху!
Как заговорщик и цареубийца.

- На плаху так на плаху.
Я матушке государыне присягал.

Перед ней и буду ответ держать.
- Ах ты шельма!

- Николай Васильевич, успокойтесь.
Успокойтесь.

Императрица отбыла
на заранее назначенную встречу,

а тайну соорудили,
чтоб пруссаки ненароком не пронюхали.

- Однако!
- Дело государственной важности.

Иосиф: - Должен признать,
я не мог предположить,

что Фридрих так быстро разрушит
все мои договоренности

с герцогом Баварским,
а Франция и Англия его в этом

молчаливо поддержат.
Теперь в Европе нет того равновесия,

на которое мы все могли рассчитывать.
- Я не рассчитывала.

Король Фридрих -
очень серьезный соперник,

и начинать войну с Пруссией
было решительно не ко времени.

А теперь о мире нужно думать,
Ваше Императорское Величество.

- Но теперь Фридрих захочет
принять участие в дальнейшем разделе

баварских земель.
- А почему бы нет?

Козыри - в руках Фридриха,
а продолжение военных действий

ставит Россию перед непростым
выбором, чью сторону принять.

Поражение главного союзника
ставит нас в число проигравших,

хотя мы с самого начала были
против войны.

- Мне хорошо известна точка зрения
князя Потемкина

и вашего статс-секретаря Безбородко.

Что же вы предлагаете?

- Вы, дорогой брат, начали эту войну,
а России ее нужно заканчивать.

Вступите в мирные переговоры -
и сохраните свою армию

и какую-то часть Баварии.
- Какую-то часть? Допустим.

А кто нам даст гарантии?
- Я.

Я выступлю гарантом
и моя армия Репнина.

- Вместо индюшки - ее икота?

Щедрое награждение.
А я считал, что мы союзники.

- Я спасаю вас как союзника.

- Гриша...
- А?

- Гриша, что ж ты невесел?
Дело-то такое с тобой совершили.

- Ты совершила, а я охранным псом
побыл разок. Вся работа.

- Как ты меня давно не любил, Гриша!
Истосковалась я по тебе.

Сердце болит и радуется. Гриша!

Что ж теперь с нами будет?

Злишься на меня.

Дела все какие-то придумываешь,
словно сбежать хочешь.

Что, так плоха для тебя стала?

- Като, мы с тобой супруги
перед Богом,

и я нашу святую тайну
оберегаю и помню, но...

Ты хочешь, чтобы я левреткой возле
твоих ног сидел, в рот заглядывал?

Сама знаешь, не бывать этому.

Для этих целей царька своего
Эпирского приспособь,

он как раз чуть умнее обезьянки.

- Ты будто обидеть меня
больно хочешь.

Не любишь меня больше?

- Если бы ты знала,
как сложно тебя любить.

Веришь, иногда мочи нет никакой,
хоть на стенку лезь.

Не знаю, кто справится с этой ношей.

- Обиделся на меня...

- Права нет у меня на тебя обижаться.

Сам понимаю, что есть у меня соперник
посильнее, чем у многих, -

государство Российское.

- А этого соперника в моем сердце
даже ты не сможешь победить.

- За теми взгорками уже посты наши.

Надо бы вернуться до обедни,
не то выпорют моего адъютанта,

а ему к Суворову в Крым отправляться
сегодня, государыня.

- К бою! Готовы! Начинайте!

- Как же твой новый фаворит
прекрасен, милая Катюша.

Одарит же Господь такой гармонией -
и внешней, и внутренней.

Самый красивый из всех твоих
поклонников.

- Граф Корсаков внешне недурен,

но плохо, что сам о своей красоте
наслышан,

оттого и позирует уж слишком.

К чему этот поединок устроил?
Чтобы стать свою показать?

- Вы уж, милая, больно ядовиты,
вам все не так.

Между тем мужская стать
наш глаз радует и чувства бодрит.

Правда, Катишь?

Любые чувства, Сашенька,
надо бодрить да взбалтывать.

Без приключений любовь умирает.
- Любовь или есть, или ее нет.

Опасности тайно придают любовным
чувствам остроты, но не усиливают.

- Захар, не пускай никого,
отдохнуть хочу.

- Ну что за хандра тебя обуяла,
душа моя?

Неужто я расстроил чем?
- Не все твоя вина, Ванечка.

- Не все, знаю.
Но печаль твою знаю как снимать.

Знаю и умею.
- Не до тебя сейчас.

- А я тихонько.

Ты печалься, а я подле тебя
рядышком побуду.

- А ты чего здесь?
Матушке нездоровится?

- Да Ванька там.

- Поди, хорошо. Третий день чернее
ночи ходит - может, развеселит.

- Как это - не может принять?
Чем это так занята моя матушка,

что у нее нет времени
даже на родного сына?

- Ее Величество решает
важные государственные дела.

Тем более встреча ваша не назначена.

- Хотите сказать - чтобы с матушкой
увидеться, мне нужно запись иметь?

Пустите немедля!

- Степан Иванович, будьте любезны,
напомните господину Салтыкову,

зачем он приставлен к цесаревичу.

Пусть уже начнет выполнять
свои обязанности,

иначе мы найдем нового наставника.

- Как прикажете, Ваше Величество.

- Ваше Высочество, прошу вас,
езжайте домой.

- Вы не забыли, с кем разговариваете?
Я тут на своем месте!

Это мой дворец по праву,
он мне от отца достался!

А она его узурпировала! Узурпировала!

То есть на щенков беспородных,
которых она к себе в постель таскает,

у нее время есть,
а на законного наследника - нет?

- Матушка, полюбуйся.

Господин издатель Новиков
после нашего ему внушения

журнальчики свои "Трутень"
и "Живописец" закрыл,

но вот что, подлец, взамен удумал.

Смею заметить,
это уже не вольнодумство -

это уже поношение.

Светлейший князь
Григорий Александрович

давно еще предупреждал о нем.
- Предупреждал.

Как обстоят дела у светлейшего?

Все ли готово для подписания
Тешинского договора?

- Все готово, Ваше Величество.
Со дня на день ожидаем

приглашения на торжественный прием
от короля Фридриха.

[Звучит музыка.]

- За здоровье Екатерины Великой,

самодержицы российской милосердной,

примирительницы и заступницы!

- Ваня, не время.

- Этот новый фаворит -
глупый выскочка.

Хорошо, что Потемкин получил отставку
из покоев императрицы.

Это нам на руку.

- Сегодня мы видим рождение
новой Европы.

Благодаря усилиям Ее Величества,

два вчерашних противника
сегодня за столом переговоров.

Это дипломатическая победа.
Все: - Виват! Виват!

[Звучит музыка.]

- Но одновременно с этим
мы не можем не обратить внимания

на переживания нашего брата
короля Людовика

о засидевшихся в Крыму
русских войсках.

Это нарушает условия мирного договора
между Россией и Турцией.

- Как же приятно, милый дядюшка,
что вы и ваш брат Людовик

всегда можете дать
дружественный совет своей Фикхен.

Меж тем замечу: Турция не раз
нарушала условия мирного договора,

вмешиваясь в дела независимого
Крымского ханства.

Крымский хан, в свою очередь,
потребовал военной помощи

у российского трона, меж тем как
генерал Суворов уже полгода

борется в Крыму с чумой,
спасая местных жителей

без единого выстрела.
Так что... за Россию! Виват!

Все: - Виват! Виват!

- Царек твой смешно сказал.
Надо бы его дрессурой заняться.

- Ваша светлость, вы...
- Ванечка, не обращай внимания.

У князя изжога.

- Ваша Фикхен решила, что она сейчас
контролирует всю Европу?

- Мальчик мой,
вынудив нас заключить мир,

она займется своим главным делом -
Крымом. Вот ее цена.

Я же намерен ей в этом помешать.

[Слышна игра на скрипке.]

- Для меня огромная честь быть
представленным вам, Ваше Величество.

- Говорят, вы музыкальный виртуоз,

а также привержены идеям
масонского братства

и неплохо говорите по-русски.
Так ли это?

- Я глубоко уверен, что власть
должна принадлежать только тем,

кто обладает знанием. Идеальная
власть - просвещенная монархия,

и вы тому пример, Ваше Величество.

Что же касается моих знаний русского,
их вполне достаточно,

чтобы прочесть литературные труды
императрицы Екатерины.

- Вы вполне оправдываете то,
что о вас говорят. А знаете ли вы,

что русская императрица
и будущий император -

большие любители музыки?
Только вкус у них разнится.

- Вы хотите, чтобы я привил
цесаревичу Павлу

наше понимание музыки?

- Фаворит, салонная болонка -
перед лицом всей Европы! Пустышка!

И он - участник Тешенского мира,
а не я, законный наследник престола!

- Вполне возможно, Павел Петрович,
что ваше неучастие

в тешенских переговорах
как раз вам и на пользу.

После такого устройства германских
дел Европа явно разочарована

нынешним царствованием,
и все взоры теперь будут обращены

на царствование последующее,
то есть на ваше.

Нужно набраться только терпения.

- Друг мой, вам следует прислушаться
к словам Николая Ивановича.

В них много разумного.
- Я устал быть разумным и терпеливым.

Это не приносит ровным счетом ничего.

Я сделаю так, что моя матушка
пожалеет о том,

что меня недооценивала.

Я буду стараться ухудшить ей жизнь
любой ценой!

- Ваше Высочество.

- Письмо от короля Фридриха.

Дядя Фридрих пишет, что признает
за мной право на российский престол,

и советует наречь сына Иоанном

в честь Иоанна Сигизмунда
Бранденбургского,

основателя прусской династии.
Боже мой...

Король Фридрих любит меня
и понимает меня гораздо больше,

чем моя собственная мать!

- Смотри, как под твоим присмотром
мальчонка-то крылья расправил.

И умом, и статью созрел.

А играет как! Душа в небо отходит.

- Не по тебе талант, Прасковья.
Оставь.

Мне с ним хорошо и покойно.

[Аплодисменты.]

- С твоего позволения, Катишь.

Слушатели: - Браво! Браво!

- Императрица в восторге.
- Я вижу.

- Светлейший написал,
что нездоровится ему,

поэтому на обеде не смог
присутствовать.

- Ревнив князь
Григорий Александрович.

К Ванечке твоему ревнует.
- Нет. Ревность его я знаю.

Это не она.

А вот то, что любить меня невозможно,
мне сказал.

- Ну что ты, Като!
Не мог такое сказать Григорий.

Такие вещи говорят,
когда сердце другой занято,

а у него всегда к тебе одной только
расположение было.

Хандрит князь, матушка.
Мало ли причин!

Характер у него такой.

- А помнится,
князь как-то был тобою увлечен.

Воскреси это. Развей его хандру.

- Ну что ты, Като?
Ты же меня потом за это...

- Я тебе спасибо скажу. Уяснила?

Иди, иди.

Иди.

- Как скажете, Ваше Величество.
Позабочусь.

- Что скажешь, неправа я?

- Не этой курице Григория
от хандры спасать.

- Если он Прасковьей пленится,
тогда любую девку в постель уложит -

сердце его свободно.

А вот если откажет ей -
беда, Саввишна.

Значит, сердце его занято.

- Моя дорогая,
какая тебе больше нравится:

Буше или Фрагонар?
- А... где кто?

- А, неважно. Я не знаю.

Иди ко мне.

[Стук в дверь.]

Иди к себе, голубка.

Войдите!

- Александр Андреевич.
- Говори.

- На почтовом тракте
перехвачены письма, и...

Одно из них адресовано камердинеру
великого князя Павла Петровича.

А отправитель...

Камердинер прусского короля Фридриха.
- А, какие интересные знакомства!

Копии сняли?

- И еще один слух появился:

будто бы письма периода восшествия
на престол не уничтожены,

а хранятся у княгини Дашковой,
которая сейчас колесит по Европе.

- Насколько верен слух?

- Проверить трудно. Но по времени

отбытие княгини совпадает с пропажей
из архива письма графа Орлова.

[Стонет.]

[Кричит.]

[Говорит на немецком языке.]

- Ваше Высочество, а ну-ка, ну-ка!..
Я один, а вас двое.

Вашей супруге я сейчас буду нужнее.
Идите к себе.

Идите к вашему сыну Александру.
Не надо, не смотрите. Уходите.

[Кричит.]

[Говорит на немецком языке.]

- Ваше сиятельство,
графиня Брюс принять просят.

- Скажи - болен.
- Да полноте, князь!

Не закрывайтесь от меня.
- От вас не закроешься.

Что-то я недомогаю, сударыня.
Прошу прощения.

Что за дело вас ко мне привело,
Прасковья Александровна?

- А что, князь, без дела
нельзя старого друга навестить?

Что ты все один да один как перст?

В свете говорят, светлейшего
опять его любимая хандра обуяла...

Вот я ехала мимо -
дай, думаю, загляну.

Может, случится такое счастье,

что смогу облегчить хворь
великого мужа.

Или, друг мой,
нашу молодость вспомним.

- Вспомнить можно.

Да многое забылось.

- Так а мы обновим.

Когда-то от наших воспоминаний
дух захватывало.

Ты мне только слово скажи -

буду твоей верной
и нежной наперсницей.

- Я высоко ценю вашу заботу, графиня,

и нисколь не сомневаюсь
в вашем порыве утешительницы,

но от своих недугов
я привык лечиться сам.

Прошу прощения, но настало время
мне клистир ставить.

Негоже вам видеть такое зрелище.
[Звонит в колокольчик.]

- Князь...

- Проводи.

[Слышен смех.]

- Что зарделась? Рассказывай.

- Прости, матушка, стыжусь.

Стоило только напомнить.
Так все тело ломит.

Словом...
Сговорились о скорых встречах.

Он велел это держать в строжайшем
секрете от тебя. Ты уж меня не выдай.

Прости, матушка.
- Да за что прощения просишь?

Сама ж тебя попросила.

Пишет: "Светлейший князь
Григорий Александрович,

надеюсь, сим письмом
приведу вас в удовольствие

и доброе расположение духа.

Винюсь перед вами,
что, испытав душевную слабость,

поддалась порыву любви
и смеяла надеяться на ответный шаг.

Отныне заверяю, что не имею желания
ограничивать вашу свободу.

Вы вольны строить жизнь
по своему распорядку и усмотрению.

Будьте полезны России в том месте
и в том качестве,

где сами считаете нужным.

Впрочем, как и прежде.

Доброжелательная к вам Екатерина".

- Поздравляю вас, Ваше Высочество.

У вас сын.

- Иоанн. Он будет символом дружбы
России и Пруссии.

Два сына и два наследника.

Я сделаю все, чтобы воспитать
из них достойных преемников.

- Государыня, княгиня Дашкова
вновь испрашивает разрешение

вернуться в Россию.

- Что же, устала от Европы?
Нечего ей пока делать в России.

- Смею отметить:
по Европе ходит слух,

будто у княгини хранятся письма
времен переворота,

включая пропавшее письмо
Григория Орлова.

- Значит, проверьте, потом решим.

- Как прикажете.

Также стало известно,
что великий князь Павел Петрович

состоит в тайной переписке
с Фридрихом.

Перехватили одно письмишко.
- Что в нем?

- Король Фридрих уверяет
великого князя,

что только он один является законным
наследником трона

и по праву должен царствовать
в России.

А будущего ребенка предлагает назвать
Иоанном.

Если, конечно, родится мальчик.
- Старый лис...

Подстрекает Павла Петровича,
хочет учинить у меня под носом

прусское влияние. Люстрируйте
всю переписку великого князя

и докладывайте мне лично.

- Лейб-медик Роджерс,
Ваше Величество.

- Ваше Императорское Величество,

имею честь сообщить,
что великая княгиня Мария Федоровна

благополучно разрешилась от бремени.

Мальчик, Ваше Величество.

- Мальчик. Еще один наследник.

Ура, господа. Мальчик.

[Конское ржание.]

- Вот видите, ротмистр,
между Шагином и Девлетом Гиреями

вражда нескрываемая -
даром что родные братья.

Девлет в сторону турецкого Султана
смотрит,

а Шагин - на Россию надеется.

Успевай только в разные стороны
растаскивать,

а руки-то наши договором связаны.

- После такого, наверное,
затишье будет?

- Выиграли несколько дней.
Все это покамест мелкие стычки.

Коли всерьез разгорится,
наших сил не достанет.

- Что им, крови мало? Своих же рубят.

- За всеми этими междоусобицами
турки стоят.

И так просто они не остановятся.

Александр свет Дмитриевич,
жалко мне тебя отпускать.

Офицер ты оказался преизрядный.

Только придется тебе немедля скакать
в Петербург с депешей.

[Звон колокола.]

- Благословен Бог, просвящаяй
и освящаяй всякого человека,

грядущего в мир.
Ныне присно и во веки веков.

Помазуется раб Божий...

- Иоанн.

- Марья Федоровна ошиблась.

Имя новорожденному следует дать
Константин.

Будущему Императору возрожденной
Византии лучшего имени не придумать.

- Помазуется раб Божий Константин

елеем радования во имя Отца,
и Сына, и Святого Духа.

Аминь!

Крещается раб Божий Константин.

Во имя Отца. Аминь.

И Сына. Аминь.

И Святого Духа. Аминь.

- Идемте.

- Иоанн... Александр...

- Что это значит?
Она забрала наших детей.

Разве так можно?

- Немедленно верните мне детей!

Вы забрали сыновей у Марии Федоровны,
она не может найти себе место.

- Передайте Марии Федоровне,

что с моими внуками обращаются
наилучшим образом.

Я сама контролирую воспитание
будущих императоров.

- Вы...

Разве так должно обращаться матери
с сыном?

Вы же моя мать. А я ваш сын!

И это я единственный
законный наследник русской короны!

И это я должен занимать императорский
трон, а не вы! По закону!

Вы регентша, и то,
только до моего совершеннолетия.

Хотя о чем это я...

Ведь ваши клевреты убили моего отца,
правда?

Вы убили его и заняли мой трон.

- Значит, вы позволили себя вооружить
сплетнями и обвинить меня?

Тогда попытайтесь принять
и эту историю.

Вы не мой сын.
Император Петр 3 не ваш отец.

Я увидела ребенка через 40 дней
после родов.

Говорят, младенец не прожил и дня.
Его заменили другим.

Подумайте об этом.