04x07 - Episode 7

[bunniefuu]

[Звучит музыка.]

- Из Крыма от князя Потемкина.

- Передам пренепременно.
- Держи, брат.

Но! Пошла, пошла!

- Ваше Величество! Особо срочное
донесение князя Потемкина.

- Братья Шагина
все-таки подняли бунт в Крыму.

Шагин просит
о заступничестве и встрече.

Прости, душа моя, нужно ответ писать.

Созовите Малый совет,
Александр Васильевич. - Слушаюсь!

- Стой! Стой!

- Ваше сиятельство, депеша
от Ее Императорского Величества.

- Почему такая срочность?
- Изволили незамедлительно,

со всей поспешностью, лично в руки.
- Карл Федорович,

умойтесь с дороги, отдохните.
Господин адъютант, последите.

Прошение хана было услышано,
государыня обеспокоена

и просит сопроводить Шагин-Гирея
в Петербург.

- "...Для скорейшего и неотложного
обсуждения ситуации,

коя сложилась в Крыму".
Разве это плохо?

- Бросить все дела и по первому зову
мчать в Петербург?

Пора бы мне уже привыкнуть.

Княжна, едете с нами.
- Я? Зачем?

- Знакомиться.

- Какой вы уморительный,
Николай Семенович!

- Позабыл, видимо, Иван Перфильевич
свой возраст -

принялся у зеркала пируэты делать.

[Екатерина смеется.]
Так и подвихнул ногу.

Говорят, после его падения
люстра из хрусталя с крюка сорвалась,

а девушка от страха заикой стала.

- А я-то думаю: что же он
дорогу во дворец забыл?

Бедный, бедный Иван Перфильевич!

Пострадал за любовь к прекрасному.

- Зачем вы Николеньку
на прогулки приглашаете?

Он же глупые пошлости рассказывает.

- Поль, вы еще слишком молоды
и неопытны.

А взрослым женщинам
порою пошлость кажется милой.

[Смеются.]

- Вы слишком легкомысленны
в своих действиях.

Прекратите играть скомороха.

Шуты быстро становятся скучны.

- Княгиня, увольте, государыня была
более чем довольна мной

и смеялась весьма заразительно.
- Не забывайтесь, Николай Семенович.

Я вас привела - я вас и уберу.

Вспомните, зачем я привлекла вас.

- Я помню: очаровать и разочаровать.

Показать истинное лицо
пола мужского.

- Именно!
Не прогорите на первой ступени.

Со второй, по всей видимости,
у вас проблем не возникнет.

[Говорят по-немецки.]
- Его Высочество крайне удивлен,

что император не встречает
его на границе.

- Я понимаю. Но прошу вас
не создавать нам преграды.

[Говорят по-русски.]
- Разумеется.

Иосиф - личный друг моей матушки.
Чего еще стоило ожидать?

- Павел Петрович,
он и должен вас встречать

по всем правилам этикета в столице,
а не на окраине государства.

- Благодарю вас, сударь,
за разъяснение,

а то мне самому непонятны
мотивы поведения императора.

Не сомневаюсь, матушка
уже написала ему письмо,

где просила не распинаться
передо мной.

Она хочет скрыть мое путешествие
от всего европейского общества.

- Я думаю, она исходила из того,
что вы путешествуете инкогнито.

Поедемте дальше.
- А я уже не мальчик,

чтобы следовать матушкиным
разрешениям и запретам.

Все, путешествие окончено.

[Говорят по-немецки.]
- До ближайшей станции 12 миль.

Там же есть гостевые номера,
если вам потребуется отдых.

[Говорят по-русски.]

- Павел Петрович
требует разворачивать кортеж.

- Это скандал. Наследник престола
отказался от визита.

- Ваше Высочество,
мы с вашим супругом

давно знаем друг друга.

Позвольте мне поговорить
с Павлом Петровичем.

- Я не могла сказать вам раньше...

Господин Новиков передал мне письмо,

которое я должна отдать вам
уже в Вене, но...

- Король Фридрих пишет,
что, несмотря ни на что,

встретится со мной, но когда и где,
пока сообщить не может.

- Вот видите. Вы путешествуете
инкогнито, но не тайно.

Сам Фридрих Великий хочет лично
дать вам свои отеческие наставления.

Как я рада за вас!

- Сердечный друг мой,
вы стали для меня

единственным человеком,
которому я могу открыть свою душу.

- Мадемуазель,
нужно танцевать аллеманду -

аллеманду, а не тур де мен.
Я вам все показывал.

- Я остался без партнерши.

Не откажите,
Ваше Императорское Величество.

- Като, Ваше Величество,
я не вижу необходимости

в вашем участии.

Сударь, вы не знаете
правил приличия.

Своей просьбой
вы оскорбляете государыню.

- Согласно этикету бала,
отказываться от участия в танце

дурной тон.
Если принял приглашение на бал,

изволь танцуй.

- Не замерзли, княжна? Идите к огню.
- Нет, мне тепло. Не беспокойтесь.

- Шагин-хан...

Вы не произнесли ни слова с тех пор,
как мы выехали из ставки.

Вы избежали смертельной опасности -

полагаю, это повод
вздохнуть свободно.

- Я уезжаю с болью в сердце,
оставляю за собой

зажженный фитиль и бочку с порохом,
причем надолго.

Это не повод упражняться
в красноречии.

- Именно для этого вы и просили
императрицу о встрече:

договориться о поддержке,
потушить этот фитиль.

- Я сам на это очень надеюсь,

но за это время
всякое может случиться.

- Простите меня,
но все самое важное уже случилось

во время вашего правления.

И теперь мы должны найти выход
из этой ситуации.

- Вы улыбаетесь, Александр. Почему?

- Так домой же едем, ваша светлость.

Руку на сердце положить - уж больно
соскучился по родным местам.

Бывает, как подумаю,
что по знакомым улицам пройдусь,

улыбка сама с лица не сходит.
- А какой он, Петербург?

Он больше Бахчисарая?

- Больше, много больше.

Дома высокие, улицы камнем мощены.

А река Нева! Почто река,
а характер человеческий имеет.

Бывает, в хорошую погоду
облака совсем не отражаются,

а в дождь, наоборот,
каждую тучку живопишет.

Дожди часто.

А летом солнце
совсем с небосвода не сходит,

ласкает нас даже ночью.
- Хм.

Вот вы о городе говорите,
а будто любимую женщину описываете.

- Все ж таки с каким трудом
приходится мужскому уму

свою состоятельность доказывать:

каждое мое решение
под сомнение ставят.

- Но все же делают?
Я в тебе не сомневалась.

- Да вот сколько я бьюсь над тем,

чтобы создать
отделение гуманитарных наук,

а наши академики упорствуют.

Говорят: "Извольте использовать
академию по целям,

а изучением языка пусть займутся
писатели да поэты".

- Ну это и понятно: астрономам
и медикусам латынь попривычнее будет.

А ты вот что...
Подай прошение на мое имя,

чтобы наравне
с Петербургской академией точных наук

создать Российскую,
объединив гуманитарные науки,

и главным делом ей избрать -
составление русской грамматики

и словаря русского языка.

- Хорошая мысль. Недаром ты Великая.
- Ой!

От тебя лесть слышать еще хуже,
чем от Николая Мордвинова.

- Какую некрасивую сцену создал
Александр Дмитриевич

на уроке танцев.
Пересудов теперь на месяц будет.

- Ты думаешь?
- Конечно.

Ты чему улыбаешься, Катишь?

- Может, я тебя удивлю,
но мне эта сцена была даже приятна:

столько ревности, столько любви
в его взгляде.

- Вы вознамерились меня преследовать,
Александр Андреевич?

- Ничуть. А вот вы как будто
избегаете меня, Екатерина Романовна.

- Ничуть. Что вам угодно?
- Вам известно.

Вы осмотрели свой архив?

Любезная моя Екатерина Романовна,
к чему эти фокусы?

Я ведь могу предположить,
что вы затеваете

что-то против императрицы.

- Вы же понимаете,
что я не ношу письма при себе?

Они в моем имении в Троицком,
а это много верст от столицы.

- Ну так на ловца и зверь бежит.

Лошади мои сыты, свежи -

что нам с вами может помешать
отправиться к вам в Троицкое?

- Александр Андреевич,

вы почто ж княгиню
на сквозняке держите?

Важные дела на лестницах не решаются.

- Да мы уже закончили.
Да, продрогла вся.

Государыня дала мне важное поручение,
которое необходимо выполнить немедля.

- Не поделитесь, о чем говорили?
- Не имею желания.

- Мой принц, мне пора.
- Побудьте со мной еще немного.

Я очень волнуюсь
перед завтрашней встречей:

она должна задать тон
всему европейскому туру.

Я не знаю,
как вести себя с Иосифом.

- Мария Федоровна полагает,

что вам следует налаживать контакты
и с прямыми сторонниками Екатерины,

чтобы в будущем обернуть их
себе на пользу.

- Мария Федоровна не понимает,
что это выставит меня

полным ничтожеством
в глазах всей Европы.

Это лишит меня будущего.
- Ваше Императорское Величество,

ваша цель - показать Европе
новый путь развития России:

европейский.
Путь просвещенного государства.

И вы сделаете все,
чтобы добиться этого.

- Ваши слова
словно бальзам для меня.

Екатерина Ивановна,
я могу сказать это только вам.

Я давно не люблю Марию Федоровну
и не доверяю ей:

она слишком сильно любит детей
и способна предать меня ради них.

А с вами я чувствую себя
настоящим мужчиной.

Благодаря вам я верю,
что могу стать императором.

- Обязательно станете, мой друг.

[Говорят по-немецки.]
- Вдвоем играть неинтересно.

- Просто вам не нравится проигрывать.

- Ваше Величество,
если вам будет угодно,

я могу сходить
за фрейлиной Нелидовой,

чтобы она присоединилась к игре.

- Я думаю,
Катеньку не стоит беспокоить.

Завтра прием у императора Иосифа,

они с великим князем
заняты подготовкой.

Да и я уже устала.

Все от дороги отойти не могу.
Пойду отдыхать.

Тебе покойной ночи, милая.

[Звучит тревожная музыка.]

[Стук двери.]

По-русски:
- Любезная принцесса, не стоит вам

предаваться письменным упражнениям
с такой очевидностью.

Я отнюдь не против ваших нежных
отношений с большим русским двором

и даже до некоторой степени
поддерживаю их.

Но если факт этот откроется
в этом путешествии,

пострадают очень многие.

Это не на руку никому, понимаете?

И еще... Вы не должны уж слишком
обнадеживаться

заступничеством государыни:

все, что она делает, несет прямую
выгоду только ей

и иногда - Российской империи.

С вами же,
если случай соизволит произойти,

никто считаться не будет.

- Николай Семенович!

Я не желаю вам доброго дня,
потому что не рад вас видеть,

и имею к вам разговор.
- Вы забываетесь, генерал.

Я в том же дворянском титуле,
что и вы. При всем уважении.

- Ответьте мне
на один простой вопрос:

зачем вы приезжаете во дворец,

когда даже аудиенция
вам не назначена?

- Я дворянин и волен приезжать
куда хочу.

Особенно туда,
где меня ждут и рады мне.

А вот вам здесь уже не рады.

Где всегда были вы, отныне буду я.

- Вы низкий человек.
Я вызываю вас на дуэль.

В полночь у заброшенной каменоломни.

- Александр Андреевич, ну что,
как наши "маленькие друзья"?

Так вы называете своих агентов?

- По сообщениям
известной нам фрейлины,

кортеж Их Высочеств прибыл в Вену,

где, согласно вашему плану,
Павел Петрович

будет удостоен встречи с Иосифом.
- Угу.

- Кроме того, Зельмира сообщает,

что между цесаревичем
и фрейлиной Нелидовой

установились чрезвычайно
нежные отношения.

- Долго же они держались.

Может быть, это как-то отвлечет его
от политических интриг.

- К сожалению,
пока происходит обратное:

в последнем донесении
Зельмира сообщает,

что Фридрих так и не назначил встречу
Павлу Петровичу,

и тот очень удручен
этим обстоятельством.

Он постоянно упоминает о своем
желании встретиться с Фридрихом.

- Странно, чтобы Фридрих
упустил такую возможность.

Если он ставит цель,
он обязательно ее добивается.

Пусть следят внимательнее.
- Всенепременно.

Стоит отметить,
донесения Зельмиры стали размыты.

Или она попала под подозрения,
или ей предложили

более высокое заступничество.

- Так выясните,
какое "или" случилось.

- Один... два...

три... четыре...

пять... шесть...

Шешковский: - Прекратить!
Сей же час прекратить бесчестье!

Вы собираетесь нарушить
императорский указ?

Или, может быть, вы не знали,
что дуэли запрещены?

Еще императором Петром Первым!
Это чужестранное насаждение,

перенятое лишь для одного -
творить беззаконие.

Вам всем грозит повешение.
Прекратить сии глупости!

Ну!

Извольте немедля
отправляться во дворец

и ждать решения Ее Величества.

[Говорят по-немецки.]

- Графиня, я очень рад вас видеть.
Ну, рассказывайте, как там наверху?

- Великолепный вид!

[Продолжают разговор по-немецки,
перевода нет.]

[Говорят по-русски.]

- Ваше Высочество,
я не смею советовать,

но боюсь, ваше неудовольствие
может быть замечено

и неправильно истолковано.
- Ну...

Куда уж более неправильно?

[Говорят по-немецки.]

- Голова не закружилась? Просто...
Мой дорогой друг!

Скажите, мне кажется,
или вы чем-то обеспокоены?

- Нет, Ваше Величество, я благодарю
вас за столь радушный прием.

Но поначалу мне показалось странным,
что вы с неизменной настойчивостью

избегаете разговоров
на политические темы.

Потом я вспомнил, что я просто граф.
- Ваше Высочество,

здесь каждому прекрасно известно,
кто вы.

В практике международных путешествий
заграничных особ

псевдонимы - это обычное дело.
Что же касается международных дел,

то на необходимые политические темы

я привык говорить
напрямую с правителем.

В честь наших прекрасных гостей
сегодня в Императорском театре

будет дано представление трагедии
господина Шекспира "Гамлет".

- Вынужден отклонить
ваше приглашение. Прошу простить.

- Отклонить?
Чем же вам не угодил Шекспир?

- Не хочу, чтобы в зале
было одновременно два Гамлета.

- Мне говорили,
что вы мастер афоризмов.

Очень рад, что сам сегодня
в этом убедился.

Предлагаю тост за Екатерину Великую
и за наших прекрасных гостей,

графа и графиню Северных.

- Мой дорогой, я прошу вас:
будьте благоразумны.

Не стоило демонстрировать императору
свое неудовольствие.

- Что вы такое говорите, Мари?
Он прилюдно унизил меня.

Выставил посмешищем!
- Он просто пригласил нас в театр

смотреть Шекспира.
- Вы ничего не понимаете, друг мой.

"Гамлет"! Он хотел,
чтобы я пережил эти муки вновь,

хотел, чтобы я краснел прилюдно.
- Мне кажется,

вы стали уж чересчур мнительны:
вам повсюду видятся заговоры.

Иосиф не только гостеприимный хозяин,
он еще и союзник России.

- Он вовсе не союзник России,
а союзник моей матушки!

- Ей непременно передадут
вашу неосторожную фразу.

- Ну и пусть! Все лучше,
чем быть посмешищем.

[Стук в дверь.]

- Я просил оставить меня в покое!
- Это я, Павел Петрович.

- Зайдите.

- Только что доставили
с королевским посыльным.

Читает про себя по-немецки:
- "Мой друг, мой брат Павел!

Мне очень жаль, что оба мы находимся
под тяжестью обстоятельств

и на сейчас не можем выражать
свои чувства открыто.

Прошу вас быть
сдержаннее и осмотрительнее,

ведь эти качества так важны
для будущего монарха,

которым вы всенепременно станете.

Я связан обязательством
перед вашей матушкой,

однако спешу заверить вас
в полной поддержке и одобрении

всех монарших дворов Европы".

- Вся Европа... Вся просвещенная
Европа на моей стороне.

А матушка...
- Все так.

Но пока еще слишком рано.
Все же... лучше письмо сжечь.

- Зовут?
- Нет, барин. Поздно уже.

Ну что ж вы как басурманин
в одеждах-то лежите?

Давайте помогу вам умыться.
- Господи, я сам, сам! Уходи!

- Я пришла высказать вам
свое негодование!

Мой дядя, доброй души человек,
доверился вам!

Он доверил вам Лизаньку, а вы, вы!..

Ваше поведение бестолково
и безрассудно! Он бы вас убил.

Вы даже с этим справиться
не в состоянии.

- Господи...

Нет уже больше сил никаких!

[Звучит драматичная музыка.]

Ланской: "Ваше сиятельство
Григорий Александрович!

Надеюсь, что вы в добром здравии
и снизойдете к просьбе

вашего покорного слуги.
Прошу вашего милостивого ходатайства

перед государыней об откомандировании
меня в действующую армию в Крым

под началом генерал-аншефа Суворова
с понижением чина,

но с моей всемерной готовностью
послужить Отечеству на поле брани".

- Государыня, я не должен был,
но час назад Ланской вручил мне

личную депешу для его сиятельства.
Я обязан уведомить Ваше Величество.

Только вы можете решить вопрос
о ее доставке.

- Теперь я знаю твои искренние
чаяния, Александр Дмитриевич.

Не могу понять,
что происходит с тобой.

- Катишь...
- Я тебя не отпускаю.

Но коли перестала быть тебе дорога,
неволить и мучить тоже не стану.

Хочешь к Потемкину? Изволь обождать.

Скоро он будет здесь
с ханом Шагин-Гиреем.

Сможешь спросить у него лично.

[Звучит драматичная музыка.]

- Это последний походный ночлег,
ваше сиятельство.

Уже завтра будем в столице.
- Сколько же мы едем!

И едем, и едем, и едем -
и все еще не приехали.

Ваша страна слишком велика, капитан.

И этой огромной страной
управляет женщина.

Должно быть, она всесильна.

- Не бойтесь.
Вы понравитесь императрице.

Она захочет устроить вашу судьбу,

найдет вам хорошую партию,

а я...

Прошу простить.

Спокойной ночи.

- Господин капитан,

я буду просить Ее Величество
позволения решить свою судьбу самой.

Вы говорили: у нее доброе сердце.

Полагаете, она не откажет?

- Я буду очень рад за вас.

Доброй ночи.

- Давеча во дворце Строганова
вечер творчества давали.

Читали "Илиаду" в переводе Гнедича.
Читал автор.

- Хороший перевод. Может быть,
отметим? Как думаете?

- Можно.

На вечере среди гостей
отметились издатель Новиков,

придворный музыкант Лука Джатти,
а также княгиня Дашкова.

- Россия - страна вольная для дворян.

Княгиня имеет право бывать там,
где ей заблагорассудится.

- Ваше Величество,
но во дворце Строганова

частенько эти собрания
масонов проходят!

А дама сия весьма в их вкусе!

- Степан Иванович,
вы даже себе представить не можете,

как вы иногда схожи с Безбородко.

- Я знаю, что в бытность
ее близости к Вашему Величеству

княгиня Дашкова
вела переписку с вашими...

- Сторонниками.
- ...сторонниками.

Именно. И письма сии хранит.

Имею опасения,
что, в связи с близостью

к этой масонской братии,

письма эти очень легко
могут уплыть из России

и оказаться не в тех руках.

- Мне кажется, что тайная
экспедиция как раз и создана

с той целью,
чтобы этого не допустить.

Степан Иванович, все в ваших руках.

- Екатерина Романовна.
- Генерал.

- Возможно,
мой вопрос будет неуместным,

но я, право, не знаю,
к кому обратиться за советом.

- За советом - ко мне?
Какой совет вы хотите услышать?

- Вы знаете государыню уже давно.

И вы сами... женщина.

Простите, я... я на знаю,
что мне делать.

Как вернуть ее любовь?

- Вернуть любовь женщины?
Нет ничего проще.

Нужно вызвать ее ревность.

Вот, к примеру, сейчас государыня
выходит на прогулку с фрейлинами.

Почему бы
не воспользоваться моментом?

- Книги эти, Катишь, непристойного
и развратного содержания, ей-богу.

Выяснилось, что мой предместник
Домашнев заказал их

для библиотеки Академии.

- Ты же говорила,
что там только Вольтер и Лафонтен.

- Да, но гравюры,
коими снабжены сии фолианты, -

это не просто фривольность.
Это ужаснейшая пошлость

и бесстыдство.

- Ваше Величество.

- Что с вами? Куда же вы?

- Что же вы, господин генерал,
давеча меня покинули?

Я жду объяснений.

Позвольте.

Терпкое, горьковатое,
но такое сладкое...

Что вы, Александр Дмитриевич?
Вам плохо?

Пойдемте, я провожу вас.

Вам надо отдохнуть.
Гостевое крыло совсем рядом.

- Мы почти в Мемпельгарде.
Скоро я увижу родителей.

Здесь вы отдохнете душой,
мой дорогой.

Здесь к вам отнесутся
с настоящим вниманием.

- Я не могу поверить,
что дядюшка Фридрих

не пожелал встретиться со мной.

- Может, и к лучшему?

- Тпру!

- Ваше Высочество,
непредвиденная заминка.

Необходимо время,
чтобы расчистить путь.

Не хотите прогуляться, ноги размять?

- Дорогой, пройдем. Чего сидеть?

- Иди, если хочешь. Я буду спать.

- Я, пожалуй,
провожу Марию Федоровну,

чтобы вам никто не мог помешать.

По-немецки: - Ваше Высочество,
разрешите составить вам компанию.

Ваше Высочество, вы где?